| Маргарита Левин, художник  Маргарита Левин, художник. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха
Россия для меня была всем. Моим домом, моим детством, моими родителями, друзьями, учителями. Я любила их всех и любила Россию. Ее людей, просторы пейзажей, писателей и художников, консерваторию и театры. Очень долго не снимала розовые очки идеализма.
Я получала все, что мне нужно было для духовного развития, для того чтобы стать художником. А это для меня было самым главным.
Я благодарна своим учителям: Евгению Дорону в художественной школе, он первый направил в нужную сторону. Знаменитому теперь Владимиру Вейсбергу, в студии которого я училась живописи 3 года, где получила «прививку цветом». В Московском Полиграфическом институте у Андрея Дмитриевича Гончарова, ученика Фаворского.
В издательстве «Искусство», где работала внештатным художником, у Максима Жукова, лучшего дизайнера книги тогда.
В Москве родились две дочки, за что я особенно благодарна Творцу.
В 70 годах была возможность уехать. В Израиле жил Хаим Розали, родной брат моего дедушки, занимавший высокое положение. Он с женой посетил нас в Москве в конце 60-х, звал в Израиль. Зов его не был услышан. Для нашей семьи и для меня тогда это было неприемлемо. Я воспитана интернационально, о еврействе знала мало. Хотя мама всю жизнь соблюдала Йом кипур (Ссудный день), Песах (пасха). Она говорила с Богом. Я тоже с раннего детства обращалась к нему с просьбами, искала Его всегда и везде. Все просьбы были выполнены.
Когда я решилась ехать, я не сомневалась. Я не знала куда, но уже понимала – откуда. Это желание было больше того, что можно понять, вычислить или выспросить. Меня несло, потому что внутри меня, а значит, и вне меня, создалась ситуация, которая была для меня невыносима, которую хотела изменить. Это было сильнее всех расчетов, и потому не было страшно.
Да, конечно, была «подвешенность» состояния, когда почва не под ногами, и в ней нет собственных корней, но ведь и зерно, опущенное в землю, поначалу их не имеет, надо прорасти, и лишь потом появляются ростки – они и есть новая жизнь.
Оставаясь на старой почве, можно засохнуть. Переезд – это как смерть и возрождение. Это обновление. Надо было оставить все, и многое было очень дорого, создавалось годами, было накатано и устроено, было своим.
Но все это материальное рано или поздно все равно оставляется. У меня было все, чего можно желать. Прекрасная квартира на Ленинском проспекте, рядом в доме «Изотопов» – двухкомнатная мастерская. В этом же доме студия «Творчество», которую я создала и руководила с 1985 года до отъезда. Более 100 учеников, плату которых я уменьшила, т.к. не привыкла так много получать. Картины стали выставляться, их начали покупать. Долгов не было, появился счет в банке.
Израиль стал для меня всем сразу. Не было ностальгии, не было недовольства. Был только один страх, что не будет денег на краски. Поэтому я запаслась мольбертом, этюдниками и красками. Писать начала через месяц после переезда. Жила в Герцлии, первые 2 года с мамой и двумя дочками 7 и 13 лет. Здесь написала первые мои картины в Израиле, проводились выставки, появились первые ученики.
В Стране я нашла Творца, Вселенную, внутренний и внешний Мир. Новых друзей. Здесь я получила наилучших духовных учителей и истинное «просветление» и понимание устройства Мира. У Мирьям Блих училась Торе и жизни 10 лет с 1995 г. в Тель-Авиве, где прожила 12 лет. Здесь узнала свою родословную, встретившись с родственниками и р. Мордехаем Оэрбахом, сыном р. Шломо Зальмана Оэрбаха.
В 1998 году произошла судьбоносная встреча с р. Ефимом Свирским. На занятия духовным тренингом (ПсихоТОРАпия) ездила 6 лет в Иерусалим, куда переехала в марте 2004.
Ни минуты не жалею о переменах, которые произошли. Благодарю Всевышнего, что Он вселил в меня терпимость к миру и жажду перемен, не позволил остановиться на достигнутом. За то, что дал мне слезы радости, как только я увидела Израиль из самолета, еще не коснувшись земли. Эта земля, связана с моей душой, как собственное тело, которое в нее и погрузится в свое время, воссоединится и станет огромным. |
